Арнонкур музыка языком звуков




В сфере музыки это требует двух направлений деятельности. Он также является и всегда былединственно возможным на протяжении всей истории западной музыки, от начала возникновения полифонии вплоть до второй половины XIX века; еще и ныне среди выдающихся музыкантов много. Такие дирижеры, как Фуртвенглер или Стоковский, исповедовавшие постромантический идеал, исполняли в том же духе всю старинную музыку. Ее знание считалось обязательной частью общего образования. Лишь иногда, в исключительных случаях, вызывала удивление своим мастерством. Самые большие последствия вызвали попытки упрощения музыки и создания ее обобщенного понимания, предпринятые в результате Французской революции. Современная музыка не отвечает этим требованиям, поскольку подобно всем другим видам искусства является отображением современного состояния духа. Это своего рода нивелирование, сведение музыки лишь к «прекрасному стало возможным лишь с того времени, когда ее не смогли или не захотели понимать как целостность. В результате если мы хотя бы чуточку поймем музыку Монтеверди, Баха и Моцарта будем лучше воспринимать и современную музыку, которая повествует нашим языком, соответствует нашей культуре и является ее продолжением. Разве дерзкие и новаторские гипотезы, прежде чем поддаться логическому осмыслению, не были только плодом воображения? Сколько сил, терпения и любви стоило нашим предшественникам строительство святынь и соборов! Теперь востребована музыка «прекрасная которой современность предложить не в состоянии. Но композиторы нашего времени, обрабатывающие старинные произведения, точно знают, что публика хорошо восприняла бы их и без обработки, которая ныне диктуется уже не абсолютной необходимостью, как было в предшествующих столетиях. И до сих пор все, кто занимается европейской музыкой, учатся по этой программе, а слушателям в соответствии с этим растолковывается: для того, чтобы понимать музыку в целом, нет необходимости ее. На наш взгляд, такое возвращение к старинной музыке (то есть ко всему, что создано предыдущими поколениями) могло произойти только в результате ряда недоразумений. Не потому ли, что наша эпоха так дисгармонична и ужасна, нам и не хочется, чтобы искусство, которое ее отображает, вторгалось в нашу жизнь? В историческом процессе повторялись периоды, когда старались упростить эмоциональное содержание музыки настолько, чтобы она стала понятной любому. Категория «прекрасного» является одной из составных всей музыки, и, сделав ее единым критерием, мы вынуждены отвергнуть или проигнорировать все иные составляющие. И ни в коем случае не должна беспокоить или ужасать. Пара- 5 доксально: мы отвернулись от современного искусства, поскольку оно беспокоит нас, но ведь оно и должно волновать и тревожить. МУЗЫКАШЕЙ ЖИЗНИ 4 От средневековья до Французской революции музыка была одной из важнейших основ нашей культуры и жизни. Они стремились трактовать старинную музыку как таковую и исполнять ее в соответствии с духом той эпохи, в которую она создавалась. Или мы, бесстыдно лишенные воображения, изъяли из нашего языка то, что является «невыразимым»? Нас постоянно удивляет энтузиазм, с которым раньше современные композиции причислялись к необыкновенным достижениям. Но исключительно «прекрасная» музыка в отдельности никогда не существовала. Но мы не должны с этим мириться; скажу прямо: если бы я считал эту ситуацию безвозвратной, то перестал бы заниматься музыкой вообще. Это связано с изменением отношения к современной музыке, да и к искусству вообще: пока музыка была важной составной частью жизни, до тех пор отражала современность, поскольку, собственно, была языком, повествующим. ОБ ИНТЕРПРЕТАЦИИ СТАРИННОЙ МУЗЫКИ 7 Поскольку музыка прошлого доминирует в современной музыкальной жизни, следует подробнее осветить связанные с этим проблемы. Современный же человек, как правило, больше интересуется автомобилями или самолетами, чем какими-то скрипками, куда большее значение придает схеме электронного устройства, чем симфонии. Нам нужна музыка: без нее нет жизни. С того времени музыка прошлого воспроизводилась все чаще «аутентичным» способом, и выдающиеся исполнители признали его идеальным. Теперь же музыка является разве что украшением, позволяющим заполнить пустые вечера посещением оперы или филармонии, украсить официальные торжества, отогнать, включив радио, наскучившую тишину домашнего одиночества. Ныне преобладают абсолютно иные ценности, отличающиеся от признававшихся таковыми людьми предыдущих столетий. Все те усилия оказались напрасными и привели к новым сложным и разнородным явлениям. Когда музыка покинула средоточие нашей жизни, все изменилось: как украшение она должна быть прежде всего красивой. Она изменяла людей как слушателей, так и музыкантов; создавалась каждый раз заново соответственно существующему образу жизни и новым духовным потребностям. При нечастом ее исполнении в XVIII столетии определенная модернизация считалась абсолютно необходимой. Если бы мы стремились честно, без поблажек проанализировать наше духовное состояние, то неутешительные выводы побудили бы к изменению устоявшейся, налаженной жизни, и оказались вследствие нашей инертности нежелательными. Так, органные произведения Баха были инструментованы для вагнеровского оркестра, а Пассионы исполнялись в гиперромантическом стиле с использованием огромного исполнительского состава. Музыка может быть доступной любому только тогда, когда девальвируется до примитива. Тогда впервые в масштабе большого государства попытались подчинить музыку новым политическим идеям; тогда же переработали для Консерватории учебную программу, которая впервые в истории музыки была предельно унифицирована. Итак, ныне мы находимся в практически безвыходной ситуации: все еще верим в силу и власть музыки, но вместе с тем должны признать, что она оказалась оттесненной на периферию раньше волновала. Тем не менее цена, которую платим за теперешние удобства, высоковата: безрассудно пренебрегаем интенсивностью жизни ради комфорта, забывая о существовании ценностей, потеря которых необратима. Я глубоко убежден для сохранности европейской духовной жизни решающей будет способность научиться жить в согласии с нашей культурой. Благодаря этому, значительные произведения прошлого предстанут перед нами в новом свете, мы заметим их разнообразие, которое нас так волнует и преображает. 6 Не случайно сведение музыки к сугубо «прекрасному чтобы сделать ее общепонятной, произошло именно во время Большой Французской революции. Сделал бы свои открытия Эйнштейн, если бы не играл на скрипке? Таким образом, каждый считает, что может взять на себя смелость вынести приговор ценности музыки и качеству ее исполнениятакая убежденность уместна лишь относительно произведений, написанных после революции, но ни в коем. Теперь возвращаемся к прошлому, к старинной музыке, ибо находим в ней такую желанную красоту и гармонию.